RU26
Погода

Сейчас+10°C

Сейчас в Ставрополе
Погода+10°

переменная облачность, без осадков

ощущается как +7

3 м/c,

зап.

715мм 71%
Подробнее
1 Пробки
USD 82,19
EUR 90,34
Здоровье Проблема «Мама, вы зря паникуете, всё нормально». В больнице Перми умерла пациентка с редким диагнозом — врачи лечили ее совсем от другого

«Мама, вы зря паникуете, всё нормально». В больнице Перми умерла пациентка с редким диагнозом — врачи лечили ее совсем от другого

32-летняя Юлия с детства жила с синдромом Тони — Дебре — Фанкони и выглядела как подросток

Из-за особенности организма она выглядела юной, как подросток | Источник: Галина БараускенеИз-за особенности организма она выглядела юной, как подросток | Источник: Галина Бараускене

Из-за особенности организма она выглядела юной, как подросток

Источник:

Галина Бараускене

В октябре этого года в пермской больнице умерла пациентка Юлия Бараускайте. У нее был редкий синдром Тони — Дебре — Фанкони. После поступления Юлии в медучреждение мать просила врачей обратить внимание на ее заболевание, но, по ее словам, дочку лечили совсем от другого. После трагедии Галина Бараускене обратилась с жалобой в Минздрав, а ее сын — в Следственный комитет с просьбой провести расследование в больнице.

О том, что происходило в отделении, 59.RU рассказала мама Юлии. Прокомментировали ситуацию и в региональном Минздраве.

«Много чистоты и света»

Юлия родилась обычным здоровым ребенком. В четыре года она переболела гепатитом, и у нее развилось редкое заболевание — синдром Тони — Дебре — Фанкони. Его обнаружили не сразу — мама с девочкой обошли множество врачей.

Тони — Дебре — Фанкони — разновидность фосфат-диабета, при котором нарушается обмен фосфора и кальция в организме из-за того, что почки быстро теряют эти и другие вещества. Болезнь Тони — Дебре — Фанкони (первичная форма) — это самостоятельное редкое наследственное заболевание. Синдром Тони — Дебре — Фанкони (вторичная форма) — это симптомокомплекс, который развивается как осложнение на фоне другой основной патологии или внешнего воздействия.

По словам Галины, очень помогли с диагнозом нефрологи детской больницы имени Пичугина в Перми. Девочку обследовали также в московской клинике, подключились даже профессора из Луисвилля. Юля стала первым в Прикамье ребенком, у которого официально диагностировали фосфат-диабет. После нее диагноз удавалось подтверждать и у других детей в Пермском крае.

Из-за этой особенности у ребенка начались проблемы со здоровьем: она стала хуже ходить и отставать от ровесников в развитии. Юля пошла в обычную школу, потом училась в интернате, и в итоге окончила школьное обучение дома. Из-за нехватки кальция у нее плохо росли и были хрупкими кости: к 17 годам девушка стала «хрустальным человеком», и любая травма могла повлечь переломы. Юля могла ходить сама, но немного, чаще всего мама возила ее на коляске. При этом Галина старалась, чтобы жизнь дочки была яркой: брала ее на отдых на юг и в другие страны.

Юля собирает огромный пазл | Источник: Галина БараускенеЮля собирает огромный пазл | Источник: Галина Бараускене
Юля на отдыхе — мама возила ее в путешествия | Источник: Галина БараускенеЮля на отдыхе — мама возила ее в путешествия | Источник: Галина Бараускене
Источник: Галина БараускенеИсточник: Галина Бараускене

Для поддержания организма нужны были редкие и дорогие лекарства — часть из них семье привозили из-за рубежа, а некоторые можно было заказать на месте. На некоторое время поставки прекратились, но недавно эти препараты стали производить в России.

Из-за особенностей телосложения Юля выглядела подростком, даже когда выросла.

«Она была насквозь позитивным, открытым человеком, — говорит мама. — С ней всё время знакомились люди, подходили на улице, что-то дарили: шарики, цветочки, игрушки, шоколад, мороженое, даже мед. Мужчины почему-то совали деньги: пятьсот рублей, сто. Вот просто прохожие. Я внушала, что ее все любят и относятся к ней по-доброму. Она в это свято верила и отвечала тем же. На мой взгляд, мы не выглядели нуждающимися, но людям таким образом хотелось выразить свою симпатию, видимо. Мужчины более чувствительны, они страшно стеснялись дарить что-то, у них прямо-таки руки дрожали и голос срывался, но подходили внезапно, совали и чуть ли не бегом уходили. Я отказывалась, но понимала, что человек делает подарок от сердца и стесняется своего порыва. Поэтому не отвергала категорично, принимала. Порой оставишь коляску возле магазина, чтобы не лавировать с ней среди стеллажей, вернешься, а у нее конфеты, шоколад или еще что-нибудь».

Юля очень любила рисовать яркие картины и увлеченно занималась мозаикой. Работы раздаривали друзьям и соседям — мама устраивала выставки на лавочке.

Карандашные рисунки Юлии по-детски наивны, но смелы по композиции и оптимистичны по цвету | Источник: Галина БараускенеКарандашные рисунки Юлии по-детски наивны, но смелы по композиции и оптимистичны по цвету | Источник: Галина Бараускене
Источник: Галина БараускенеИсточник: Галина Бараускене
Люди с удовольствием принимали их в дар | Источник: Галина БараускенеЛюди с удовольствием принимали их в дар | Источник: Галина Бараускене
+1
Мозаика Юлии | Источник: Галина БараускенеМозаика Юлии | Источник: Галина Бараускене

«Друзья говорили, что в ее работах много чистоты и света, как и в ней самой».

Юлины рисунки — целый мир | Источник: Галина БараускенеЮлины рисунки — целый мир | Источник: Галина Бараускене

Юлины рисунки — целый мир

Источник:

Галина Бараускене

Вздыхали и закатывали глаза

В этом году Юлии исполнилось 32 года. Она по-прежнему выглядела юной девушкой. 21 октября у нее началась и никак не прекращалась рвота.

«Ее рвало каким-то фонтаном, — говорит Галина. — Съест ложечку — и тут же всё обратно вылетает».

Мама позвонила в больницу, но там попросили вызвать скорую помощь. Машина приехала через четыре часа и увезла Юлию с Галиной в Городскую больницу Архангела Михаила и всех Небесных Сил. Врачи подозревали у пациентки кишечную непроходимость, и ее положили в хирургию.

«С утра начались обследования: УЗИ, анализы. Прописали пятый стол (особенное диетическое меню. — Прим. ред.), но есть дочка не хотела. С трудом я кормила ее по ложечке, но рвота продолжалась».

После противорвотного укола Юле стало лучше, а после капельницы появилось немного сил. Врачи настояли на лапароскопии, чтобы найти проблемное место в кишечнике: они были уверены, что у пациентки воспаление.

«Я попыталась объяснить, что со стулом у нее всё хорошо — закупорки не было, и наркоз лишил бы ее последних сил, — продолжает Галина. — Но врачи настояли на операции, ну и в итоге ничего не нашли».

После процедуры Юля ослабла еще больше и не могла поднять даже руку. Бабушка из той же палаты после наркоза пришла в себя в тот же день, а Юля продолжала «лежать тряпочкой» и даже не могла согнуть пальцы. Врачи говорили матери, что такая слабость — нормальное явление после общей анестезии.

Галина вспоминает: с самого начала она объясняла докторам, что у дочки редкий синдром Тони — Дебре — Фанкони, ее организм стремительно теряет фосфор и кальций, и ей жизненно необходима капельница. Ее сделали только в первый день, а потом в процедуре отказывали. «Ну пожалуйста, посмотрите, обратите внимание, она особенный человек, ей нужны капельницы», — вспоминает Галина, как она просила врачей о помощи. Женщина показывала папку, где были собраны и тщательно пронумерованы анализы и вся история лечения дочки. На всё это, говорит мама Юли, врачи только вздыхали, закатывали глаза, разводили руками и… уходили.

«Они смотрели на меня как на паникершу — мол, задолбала, — делится Галина. — И говорили: „Мама, вы зря паникуете, всё нормально“. Внутри меня всё-таки была какая-то надежда на их профессионализм — думала, что они наверняка уже обратили внимание на мои слова, посоветовались с нефрологами и знают, что делают».

Два пакетика «Смекты»

Юле по-прежнему отказывали в капельницах, но прописали общий стол, при этом ее не переставало рвать после каждого глотка. Она таяла на глазах. Уколы от рвоты помогали лишь на некоторое время.

Наступили выходные. По словам матери, никто из медиков к ней не подходил, несмотря на просьбы.

«Всю ночь я боялась отойти от дочки, лежала с ней, — продолжает Галина. — Хотелось спать, но никак: валетом не лечь, Юля хотела видеть мое лицо».

Шел уже пятый день рвоты, но капельницу пациентке так и не ставили.

«На другой день пришел долгожданный врач, принес два пакетика „Смекты“ и прозрачные таблетки от желудка, — рассказывает Галина. — Я говорю ему: „У нее же не понос“. Он вздохнул, ушел и больше не появился. Я бросилась к медсестре: „И это всё? Что делать-то?“, а она в ответ: „Мы сделали всё, что могли“».

Хотели перевести в нефрологию, но не сделали этого

В ночь с воскресенья на понедельник Юлю продолжило рвать. Галина сорвалась в четыре-пять утра и бросилась в коридор. Нашла постовую медсестру, спящую в закутке, и потребовала вызвать реанимацию.

«У меня ребенок уходит!» — эмоционально требовала Галина.

Пришли другие медики и попросили на них не кричать.

«Но я не кричала, я умоляла — вот так, с руками, сложенными как при молитве. Я все эти дни за медиками так ходила», — рассказывает женщина.

После этого из реанимации пригласили врача. Случайно оказалось, что она нефролог. Юле сразу вставили катетер в нос, чтобы снимать рвоту, и начали делать капельницы. Спазмы стали реже, и ей немного полегчало.

В понедельник назначили анализы, ФГС и УЗИ, показавшее, что одна почка увеличена. Галину удивило, что проблему не увидели на первоначальном обследовании. Ведь именно с почек надо было начинать лечение — о чем она и просила медиков еще неделю назад.

Пациентку начали готовить к переводу в нефрологию. Медсестры делали выписки, но пришедший через несколько часов лечащий врач сказал, что никуда ее не переводит, так как еще не видел историю ее болезни. К этому времени у Юлии начался тремор и вздулась грудь. Мать вспоминает, что на ее замечание доктор взглянул на пациентку и сказал: «Ну вот сейчас же ничего не дрожит», а про вздутую грудь заметил, что это нормально после ФГС. В отделение нефрологии Юлию в итоге не перевели.

Вечером ее стало выгибать — по словам Галины, спазмы могли начаться от нехватки кальция. На обходе она обратила внимание врача на показатели этого вещества, полученные из лаборатории при реанимации, — они были меньше нормы в 40 раз. Но медик, говорит Галина, ответил, что нужно оценивать не по базовому показателю, а по ионизированному, и, кроме того, прибор в реанимации давал сбои. Врач добавил, что анализы нормальные, повода для беспокойства нет, и дополнительный кальций вводить не надо, а слабость у Юли — после затянувшейся рвоты.

«Я почувствовала, что что-то изменилось»

После вечернего обхода Юля и мама заснули. В полпервого ночи Галина проснулась и обнаружила, что у дочери высокая температура. Она принесла с поста градусник, но он был сломан. Женщина растормошила дочку, дала глоток воды и пошла на другой пост за другим термометром.

«Поставила градусник и засекла время — час двадцать пять, подумала, что достану его через 10 минут, — говорит Галина. — И тут Юля вдруг словно попыталась что-то сказать, а потом тишина… Я почувствовала, что что-то изменилось. Быстро включила свет, а у дочки рот открыт, глаза полузакрыты, зрачки огромные, она не дышит. Я побежала в коридор, залетела в сестринскую, с порога кричу спящей сестре: „Она умерла, умерла!“ У меня истерика, я выскочила в коридор, ору на этом полу. Сестры выскочили на крик, побежали в палату, делали искусственное дыхание, укатили Юлю в реанимацию. Люди тоже из палат вышли — испуганные, хмурые».

Галина понимала, что уже поздно. Время смерти Юли зафиксировали в 02:07. Врач вынес матери ее крестик и цепочку.

Источник: Галина БараускенеИсточник: Галина Бараускене
Источник:

Галина Бараускене

«Случай подробно разберут и проверят», но Юлю уже не вернуть

После вскрытия врачи указали в причинах смерти девушки отек мозга, хронический панкреатит, Тони — Дебре — Фанкони, с которым Юлия жила с детства, болезнь почек третьей степени.

«Дочь умерла от болезни, о которой я постоянно говорила врачам и показывала ее медицинские документы, а они игнорировали это и лечили ее от другой, — говорит ее мама. — При синдроме Тони — Дебре — Фанкони почки теряют калий, фосфор и другие вещества, нужны были капельницы, в которых отказывали. Именно витамин D и кальций фосфат — вот основное лечение, на которое я указывала. Медики не отнеслись должным образом к ее состоянию, ухудшающемуся с каждым часом, не проводили интенсивную терапию, а делали ненужные обследования, которые отнимали последние силы и время, когда дочь нужно было экстренно спасать. Рвота фонтаном, несвязная речь, тремор, головокружение и слабость — это еще и признаки нарушения мозгового кровообращения. Надо было делать МРТ, а они зациклились на этих невнятных болях в животе. У нее причина смерти — отек мозга. Он развивается от нескольких часов до пяти дней. Она пять дней и болела. Его мог спровоцировать фосфат-диабет, но это можно было остановить правильным лечением».

Журналисты попросили Министерство здравоохранения прокомментировать ситуацию. В ведомстве 59.RU ответили, что в больнице Архангела Михаила создадут комиссию по изучению летального исхода.

«Случай подробно разберут и проверят, соответствовала ли лечебная тактика клиническим рекомендациям и протоколам ведения», — сказали 59.RU в Минздраве.

Родственникам порекомендовали направить официальный запрос с подробным описанием ситуации в министерство. Мать Юлии уже написала туда жалобу на неоказание медицинской помощи, повлекшее смерть ее дочери.

Брат Юлии — бывший журналист Ритис Бараускас — также обратился в СК с просьбой расследовать обстоятельства смерти своей сестры.

ПО ТЕМЕ
Лайк
TYPE_LIKE0
Смех
TYPE_HAPPY0
Удивление
TYPE_SURPRISED0
Гнев
TYPE_ANGRY0
Печаль
TYPE_SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
0
Пока нет ни одного комментария.
Начните обсуждение первым!
Гость
ТОП 5
Рекомендуем

На информационном ресурсе применяются cookie-файлы. Оставаясь на сайте, вы подтверждаете свое согласие на их использование.