«Пальчики все переломаны — так он боролся за жизнь»: как хоронили пятилетнего мальчика, которого родная мать утопила в Москве

«На руке пальчики все переломаны, в запекшейся крови — так, видно, он боролся за жизнь, сопротивлялся. Пашка (имя изменено по требованиям законов РФ. — Прим. ред.), наверное, плакал, когда ему такую боль причиняли. Но никто его не слышал, никто», — сокрушается 40-летняя жительница Дивеева Любовь Котова. 

За целый день, что шли похороны, голос женщины охрип от судорожных рыданий. Словно скованная, она, сгорбившись, сидит на диване в гостиной в своем доме в нижегородском Дивееве. За спиной у нее фотографии большой дружной семьи. У Котовой трое своих детей, да еще крестник Пашка. Был.

В последний раз Любовь видела малыша почти два года назад: мальчику как раз исполнилось четыре, и он радовал близких своими первыми успехами. К тому моменту отец Паши — 55-летний Александр Шалин — уже находился в СИЗО по делу об изнасиловании падчерицы, а его мать, 46-летняя Александра Шалина, вовсю планировала побег в столицу.

Пока старшие братья мальчика и Любовь обивали пороги у местных органов опеки, Александра душила и топила своего пятилетнего сына в ванной. Теперь же обездоленным родственникам остается хоронить хладное тело ребенка. MSK1.RU рассказывает, как Дивеево простилось с маленьким Пашей.

Село Дивеево находится в пяти часах езды от Москвы и двух с половиной — от Нижнего Новгорода. Поблизости лишь исторический Арзамас и закрытый от внешнего мира ядерный центр Саров. Дивеево давно обрело славу духовного центра православия, особо воцерковленные называют его четвертым уделом Пресвятой Богородицы. Большое село площадью свыше 300 квадратных километров разрослось вокруг четырех храмов и девяти церквей.

Жизнь в Дивееве словно остановилась: кажется, будто в нём ничего нет, кроме божеской благодати, а весь бизнес держится на паломниках, которые селятся в местных гостиницах. Духовность в селе соседствует с нищетой: у местных алкомаркетов то и дело появляются пропойцы. Работы в Дивееве немного, а подростки стремятся скорее вырасти, чтобы переехать. Но и с этим могут возникнуть проблемы: автобусы из Дивеева ходят лишь до ближайших сел. Чтобы добраться до Сарова, Нижнего Новгорода или Арзамаса, нужно заказывать такси, собственно, из этих самых городов.

Людей на пустынных заснеженных улицах в Дивееве немного: неловко переваливаясь, они шагают по сугробам, спеша по своим делам. Лишь изредка тишину разрывают разговоры: «Мать убила сына в Москве — наша-наша, дивеевская».

В селе о семье Шалиных много кто знает. Весной 2024 года папа погибшего ребенка оказался в СИЗО: 55-летнего Александра обвинила в изнасиловании его 15-летняя падчерица. Вместе со своей матерью — тоже Александрой — она требовала срока для отчима и компенсацию в 40 миллионов рублей. Дело вызывало широкий резонанс: многие жители до сих пор уверены, что мужчину оговорили.

«Не делал он этого. Эту девчонку он воспитывал с двух лет — одевал, кормил, когда мать сбегала. У Шалиной ведь и старшая девчонка есть — Маша. Она девка звонкая, если бы отчим приставал, все бы уже давно знали. С чего бы ему с младшей тогда так поступать?» — задается вопросом сотрудница местного придорожного кафе Виктория.

Сейчас у сельчан появилась новая тема для пересудов: сбежавшая в Москву после посадки мужа Александра задушила их общего сына в ванной.

С раннего утра в местном цветочном не протолкнуться. Высокие блондинки-продавщицы собирают букеты. Лишь изредка на глазах женщин выступают слезы, которые те быстрым движением руки утирают.

«Она его час душила, вы понимаете? Ой, я не могу. У меня у самой двое детей, сердце болит. Ну как так можно?» — возмущается вслух одна из них.

Другая продавщица советует двум зашедшим мужчинам взять белые гвоздики и мягкие игрушки — ребенок же ведь. Одним из посетителей оказывается старший брат погибшего Паши — 27-летний Станислав. Накануне он привез тело ребенка на малую родину. Выйдя на улицу, он нервно закуривает, лицо у сурового эмчеэсовца потерянное. От навязчивого внимания его спасает двоюродный брат — опекая, он сажает его в тонированную машину.

Незадолго до начала службы у храма преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны собирается родня и знакомые семьи Шалиных. Они стоят в тесном кругу, тихо переговариваясь, обнимая и утешая друг друга.

«Переборы у нее уже давно были, не уследили», — тяжело вздыхает один из мужчин в толпе.

Служба начинается с опозданием. Запыхавшиеся крепкие мужики-ритуальщики вносят крохотный белый гроб в зал. Народу в храме собралось порядка 30 человек — только самые близкие и родные. В руках у них свечи, во время службы многие из них не могут сдержать слез.

Скорбную тишину разрывает молитва — нараспев женские тонкие голоса то и дело произносят: «Господи, упокой душу младенца». Ближе всего к гробу стоят старшие братья мальчика с женами.

В последний путь Пашеньку нарядили в синий костюм с белой рубашкой, у ног ребенка выложили белые цветы. Отпевали малыша в той же церкви, что и крестили пять лет назад.

После отпевания траурный кортеж из нескольких авто помчал по заснеженной дороге на кладбище. Оно расположено на той же Арзамасской улице, что и храм, и дом Шалиных, в котором Паша провел ранние годы.

Родственники обступили место захоронения, молча наблюдая, как ритуальщики копают могилу, как опускают маленький гроб. Люди гурьбой проходили по узкой тропинке, чтобы бросить горсть земли. Казалось, что убитых горем родственников совершенно не волновали ни журналисты, приехавшие из Москвы, ни снегопад и ветер, хлеставший в лицо.

«Прости нас всех, пожалуйста», — проронила в толпе одна из пожилых женщин, пришедших на похороны.

Ярким пятном на свежей могиле выделялись новые игрушки и бело-красные цветы. Свежих фотографий ребенка у братьев и крестной матери не оказалось, поэтому на траурном портрете Паше всё еще три — столько ему было, когда он в последний раз был в кругу всей семьи.

После поминок, которые проходили в кафе неподалеку от кладбища, родственники стараются поскорее разъехаться — каждый хочет побыть со своим горем наедине.

«Знаете, мне даже не следователи сообщили о смерти брата, а журналисты. Мы сами вышли на связь с правоохранителями, когда приехали в Москву забирать тело брата», — рассказал MSK1.RU Станислав.

Часть близких переместилась в дом крестной мальчика Любови. Женщина признаётся — за эти несколько дней, что шла подготовка к похоронам, она практически не спала.

«За эти пять суток, наверное, в сумме часов восемь получилось. Пару раз приходилось скорую вызывать, даже сейчас, я боюсь, меня опять трясти начнет. Стас при всех еще держится, но ему тяжелее всех — он с Пашей под одной крышей жил, да и после переезда на свою квартиру часто приезжал в гости навестить брата», — вспоминает в разговоре с MSK1.RU Котова.

Как и многих в Дивееве, Любовь волнует вопрос: «Как до такого дошло?» Ведь в квартире в момент расправы над мальчиком находились его старшая сестра и сожитель подруги, у которой Шалина жила.

«Они якобы не слышали ничего. У нас потом стали даже мысли появляться, что вдруг они все в этой квартире Пашку били. По словам Зинаиды и ее сожителя, Александра каждый день издевалась над сыном. Но почему тогда они никаких мер не предприняли? Они говорили, что вызывали органы опеки, но те якобы не нашли оснований приехать. Я не верю в это», — говорит MSK1.RU Любовь.

На этапе следствия стало известно, что Александра Шалина хотела убить и старшую дочь, но в последний момент передумала.

«Со слов Стаса, она дает показания такие, что хотела и старшую девочку зарезать. Но потом вроде голоса у нее в голове сказали, что дочь грешная, что сигареты, видимо, покуривала. Такой образ жизни, что порочная, поэтому ее убивать нельзя. А сын — маленький ангелочек», — поделилась с MSK1.RU Любовь.

Напомним, 24 января Александра Шалина расправилась с пятилетним сыном в ванной. Поняв, что малыш не подает признаков жизни, она позвонила в полицию. На допросе в СК Александра заявила, что давно подумывала убить сына, поскольку не хотела его воспитывать. 26 января Нагатинский суд отправил ее в СИЗО по уголовному делу об убийстве малолетнего (пункт «в» части 2 статьи 105 УК РФ).

Всё, что известно о трагедии, мы рассказываем в отдельном материале.