«Это какая-то глупость!» Что происходит в книжных магазинах Ставрополя после введения антинаркотической маркировки для книг

С 1 марта в России вступило в силу новое требование к книжной продукции: литературные произведения, в которых упоминаются наркотические средства, психотропные вещества или наркосодержащие растения, должны получать специальную маркировку.

Маркировке подлежат произведения, где наркотики являются «оправданной жанром неотъемлемой частью художественного замысла». При этом книги, изданные до 1 августа 1990 года, под это требование не попадают.

В списке авторов, на чьих книгах уже начали появляться соответствующие наклейки, сплошь знакомые имена: Харуки Мураками, Дэниел Киз, Виктор Пелевин, Стивен Кинг, Оскар Уайльд, Артур Конан Дойл и другие.

Редакция 26.RU решила проверить, как обстоят дела в книжных магазинах Ставрополя. Мы отправились в торговую точку крупной российской книготорговой сети.

Найти книги с маркировкой оказалось легко. Они бросаются в глаза почти сразу. На некоторых обложках появились наклейки с восклицательным знаком. Берёшь книгу в руки, переворачиваешь — и видишь предупреждение.

Фраза выглядит строго и немного пугающе, словно перед вами не роман, а опасный препарат и инструкция к нему. Но книги при этом остаются на полках.

Мы поговорили с консультантом магазина, по его словам, сотрудники просто выполняют требования нового закона: «Книги маркируются и уже промаркированы. Это связано с новым законом. Фактически магазины просто получают книги от издательств уже с предупреждениями или добавляют наклейки. Если книги находились в продаже до вступления в силу новых правил».

Мы также спросили у покупателей, что они думают о новой инициативе. Реакция оказалась полярной. Некоторые читатели воспринимают маркировку очень болезненно.

«Когда я увидела вот эти наклейки с предупреждениями о вреде наркотиков на книгах, сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Для меня, как человека книгу безмерно любящего, это почти кощунство. Хотя, подтверждаю, книги — это наркотик. Впервые попробовала года в 4, ну, а лет с 7 у меня стойкая зависимость от чтения. А читала я всё, никто меня не контролировал. Кинг, Симмонс, Золя, оба Манна, Мопассан, де Сад, Драйзер, Голсуорси, Брэдберри, Лоуренс, Гессе, Фаллада, и даже, прости Господи, Кастанеда. Это навскидку те авторы, которые по мнению наших законодателей „научат плохому“. Странно, меня научили только хорошему. Видеть, слышать, разбираться. Не видела примеров, когда чтение книг превращало человека в животное. А вот в обратном — уверена. Если честно, добили меня метки на Брэдберри „451 градус по Фаренгейту“ и блокадном дневнике Ольги Берггольц, такое даже сложно комментировать», — говорит наш шеф-редактор Ирина Булгакова.

«Мне кажется, это глупость. Многие из этих произведений написаны давно. Это мировые шедевры, которые переводят на десятки языков. Да, можно ставить возрастной ценз, как на фильмы. Но маркировка выглядит абсолютно ненужной. Это может ещё больше отвернуть молодежь от чтения. Странно, что Кинга нельзя читать до 18 лет. Его книги обожают подростки, но это не значит, что все после этого станут алкоголиками или наркоманами», — говорит молодая девушка.

Но есть и противоположная точка зрения.

«Это неплохая мера. Книги же не цензурят — просто предупреждают. И это скорее для подростков, а не для взрослых. Никто не запрещает Паланика или современные романы. Книга остаётся в магазине. Её можно купить, прочитать и обсудить», — поделился комментарием мужчина средних лет, читатель нашей редакции.

По словам некоторых читателей, маркировка — это просто предупреждение.

«Мы живем в эпоху, где информация бьет сильнее пули. Истории могут формировать картину мира, особенно если тебе 14. И хорошо, когда читатель знает об этом заранее», — рассказала нашему корреспонденту женщина в возрасте в книжном магазине.

Мы также обратились в Ставропольскую краевую научную библиотеку имени М. Ю. Лермонтова, чтобы понять, как новые правила коснутся библиотек.

Там пояснили, что новые книги уже приходят с маркировкой от издательств.

«Издательствами уже даны рекомендации. Новые книги приходят с маркировкой. Но отдельных указаний для библиотек пока не поступало. Как будет дальше и какие появятся методические рекомендации — пока неизвестно».

Если новые книги уже приходят с наклейками, то что делать с миллионным фондом старых книг, где тоже есть описание наркотиков (например, «Морфий», «Записки молодого врача» Булгакова). Должны ли будут библиотекари вручную перекопать весь фонд, чтобы промаркировать книги, изданные 20 лет назад? По логике закона — да, должны бы.